Резолюция № 32/13 Совета ООН по правам человека гласит: «Права, которые человек имеет в офлайновой среде, должны также защищаться в онлайновой среде». В частности, подчёркивается свобода выражения мнений. Однако на практике это и другие права нередко нарушаются — в том числе из-за государственного вмешательства. Об этом свидетельствует и свежий доклад неправительственной организации Freedom House, согласно которому ситуация со свободой интернета во всём мире ухудшается 15-й год подряд. В Казахстане обстановка мало чем отличается от глобального тренда.
Редакция Factcheck.kz разбирается, как в Казахстане ограничивается свобода выражения в Сети, и где проходит граница между ограничением и регулированием.
Закон против масс-медиа
19 июня 2024 года президент Касым-Жомарт Токаев подписал закон «О масс медиа», который расширил определение СМИ, включая в него и интернет-издания. Документ критиковался многими медиаэкспертами ещё на этапе обсуждения (1, 2, 3, 4, 5), а после и международными правозащитными организациями (1, 2). Они отмечали, что закон усиливает контроль государства над СМИ и ещё сильнее ограничивает свободу прессы.
Закон, среди прочего, запрещает профессиональную деятельность иностранных СМИ и журналистов без соответствующей аккредитации. Кроме того, Министерство иностранных дел может отказывать им в аккредитации в порядке, определяемом самим ведомством. Вводится мониторинг на предмет нарушения национальных, семейных и культурных ценностей, что можно интерпретировать крайне широко. Запрещается «пропаганда экстремизма» — понятия, которое остаётся расплывчатым и неопределённым. А в данный момент в парламенте обсуждаются поправки о запрете «пропаганды нетрадиционной сексуальной ориентации».
По словам экспертов, с которыми побеседовала редакция, любые ограничения свободы выражения должны соответствовать трёхсоставному тесту, который закреплён в Международном пакте о гражданских и политических правах (МПГПП) и практике Комитета ООН по правам человека. Согласно нему, ограничения должны быть: предусмотрены законом; преследовать легитимные цели; и быть необходимыми и пропорциональными.
«И когда мы говорим “предусмотрены законом”, мы в том числе имеем в виду не только то, что определённое ограничение непосредственно выражено в законе, но и качество самого этого закона. Он должен быть достаточно ясным и чётким, он должен быть достаточно предсказуемым, должно быть понятно, какое именно поведение подлежит ограничениям, и какие последствия оно может повлечь», — объясняет старший советник офиса представителя ОБСЕ по вопросам свободы СМИ Антонина Черевко
«Кроме того, ограничение должно на деле преследовать именно ту легитимную цель, которая изначально была заявлена. То есть мы не можем сказать, что мы хотим, например, защищать национальную безопасность в то время, когда на самом деле внедряемое ограничение защищает не национальную безопасность, а, например, государственные органы и чиновников от критических материалов», — продолжает эксперт.
Несмотря на отдельные положительные моменты закона «О масс-медиа», по словам юриста «Правового медиа-центра» Гульмиры Биржановой, он «абсолютно далёк от идеального», поскольку носит регуляторный характер и не направлен на защиту журналистов и свободы слова. В частности, она обращает внимание на ужесточение правил аккредитации, которые касаются не только иностранных, но и казахстанских журналистов.
О том, как положения закона «О масс-медиа» могут быть использованы для несоразмерных ограничений, показала ситуация с «Радио Азаттык». В июле 2025 года стало известно, что Министерство иностранных дел Казахстана отказало 16 сотрудникам издания в продлении аккредитации. Представительство Радио Свободная Европа / Радио Свобода в Казахстане подало иск в суд.
Причиной отказа, по версии МИД, стало то, что журналисты работали без соответствующей аккредитации, что запрещено статьей 30 закона «О масс-медиа». Представители «Радио Азаттык» заявили, что подали заявки на продление аккредитации вовремя, но ведомство затянуло их рассмотрение, создав ситуацию, которая затем была использована как причина для отказа.
«Радио Азаттык» также отмечали, что журналистов, являющихся гражданами Казахстана, нельзя считать иностранными. МИД же утверждает, что аккредитация зависит от принадлежности СМИ, а не от гражданства журналиста. Эта позиция была поддержана Министерством культуры и информации.
Решение МИД подверглось широкой критике со стороны международных прессозащитных организаций (1, 2, 3).
По словам Гульмиры Биржановой, судебный процесс продолжается уже больше полугода, и всё это время у журналистов нет аккредитации, и они не могут работать.
Коллега Антонины Черевко, также старший советник офиса представителя ОБСЕ по вопросам свободы СМИ, Беттина Руйгис отмечает, что у иностранных СМИ, которые работают в соответствии с этическими нормами и международными стандартами, должны быть те же права и привилегии, что и у местных СМИ. Это способствует плюрализму, что хорошо и для самого государства.
Сеть под контролем
В совместном отчёте Open Observatory of Network Interference (OONI), Internet Freedom Kazakhstan и Евразийского цифрового фонда говорится, что с июня 2023 года по июнь 2024 года в Казахстане было заблокировано 73 сайта средств для обхода блокировок (например, сайты VPN), 17 новостных ресурсов, включая такие как Kloop и Fergana, три сайта для петиций и русскоязычный сайт правозащитной организации Amnesty International.
По словам Гульмиры Биржановой, большинство блокировок ресурсов в Казахстане происходят без судебного решения. Это связано со статьей 41-1 закона «О связи», которая позволяет подобную практику.
Мы об этом очень много говорим, о том, что все эти блокировки должны быть на основании решения суда.
Гульмира Биржанова
Правозащитники отмечают, что государство обязано выбирать наименее ограничивающее средство из тех возможных, которые являются достаточно эффективными для достижения заявленной цели. Например, если целью является защита репутации конкретного человека, достаточно удалить оскорбительное сообщение в соцсетях, а не блокировать весь сайт.
Однако практика блокировок и замедления сайтов, в частности информационных, в Казахстане, как показывает вышеприведённая статистика, широко распространена.
В апреле 2023 года OONI сообщил, что доступ к сайту всё того же «Радио Азаттык» замедлялся по меньшей мере 4 месяца с помощью троттлинга трафика. Сайт издания по сегодняшний день грузится заметно медленнее, чем другие информационные ресурсы.
Троттлинг — в некотором смысле это тонкая форма интернет-цензуры, при которой вместо их блокирования доступность атакуемого сайта или сервиса снижается до такой степени, что фактически ими становится невозможно пользоваться. При этом собрать доказательства о наличии троттлинга может быть непросто, поскольку бывает сложно отличить его от перегрузки сети.
OONI
Есть и более свежие примеры. 6 ноября 2025 года издание «Республика» сообщило о блокировке своего сайта на территории Казахстана. А 10 ноября был ограничен доступ к их аккаунту в TikTok.
В Министерстве культуры и информации в ответе на запрос издания «Власть» пояснили, что доступ к сайту был ограничен в соответствии с решением Медеуского районного суда Алматы от 2012 года на основании запроса Генеральной прокуратуры. Также было направлено уведомление в TikTok об удалении аккаунта.
Позже Telegram-канал издания оказался помечен платформой как «мошеннический».
Гульмира Биржанова отмечает недостаточную объективность политики техногигантов, владеющих онлайн-платформами. По её мнению, возможностей для манёвра при блокировках немного, и представителям онлайн-платформ в Казахстане следует мониторить и расследовать случаи, а не сразу же блокировать медиа.
Взломы, удаления и блокировки аккаунтов СМИ, журналистов, активистов и блогеров в социальных сетях в последние годы стали практически регулярными в Казахстане.
Только во второй половине 2025 года YouTube-канал проекта «Просто журналистика» удалялся дважды (1, 2), а один раз был удалён Instagram-аккаунт. Но после апелляций платформы восстанавливали аккаунты.
В июле 2025 года Вадим Борейко сообщил об удалении его страницы в Facebook. Тогда же он напомнил, что в прошлом году была навсегда удалена его страница в TikTok. В конце ноября исчезли все публикации в аккаунте его проекта «Гиперборей» в Instagram.
Тогда же был взломан Instagram-аккаунт общественника Санжара Бокаева, а также удалена страница журналиста Асхата Ниязова. Для обоих это не первый случай кибератаки (1, 2).
Также в конце ноября издание «Уральская неделя» сообщило о блокировке собственного Instagram-аккаунта из-за действий злоумышленников. А в конце октября Facebook отключил страницу главного редактора Orda.kz Гульнары Бажкеновой.
Проблема подобных блокировок и взломов в социальных сетях в том, что редко когда известно, кто за этим стоит. Блокировки аккаунтов могут происходить по запросу властей, в соответствие с правилами самой платформы и по жалобам пользователей. Но когда журналисты и активисты постоянно подвергаются давлению, то сложно не разглядеть в этих случаях скоординированную атаку.
Согласно отчёту Международного фонда защиты свободы слова «Әділ Сөз», в 2024 году в отношении работников медиа и активистов было зафиксировано 347 случаев атак или угроз, из них 125 — нефизического характера, включая киберугрозы и онлайн-давление.
Цена слова
По словам Гульмиры Биржановой, в Казахстане существует «арсенал статей» уголовного и административного кодексов, которые являются чрезмерно регулирующими. Некоторые из этих статей даже называют «мягкой цензурой».
Статья 174 Уголовного кодекса «Возбуждение социальной, национальной, родовой, расовой, сословной или религиозной розни», принятая в 2014 году, часто упоминается как печально известная и политизированная. Санкции по статье предусматривают по меньшей мере от 2 до 7 лет ограничения или лишения свободы, а также штрафы в размере от 2 тысяч до 7 тысяч МРП.
«Казалось бы, да, благая цель, нужно бороться с хейтспич (языком ненависти — ред.), но тем не менее мы тоже знаем, как эта статья в Казахстане работает. Чаще всего здесь тоже привлекают к ответственности совсем не за разжигание», — говорит Биржанова
Эксперты отмечают, что статья сформулирована слишком расплывчато, что позволяет правоохранительным органам использовать её избирательно для подавления критических по отношению к властям мнений (1, 2). Часто она направлена против гражданских активистов, СМИ и журналистов за посты, комментарии и репосты (1, 2, 3, 4).
Одним из ярких примеров преследования по этой статье остаётся дело Темирлана Енсебека, автора паблика Qaznews24, ставшего широко известным благодаря острой политической сатире о казахстанских реалиях.
11 апреля 2025 года суд приговорил Енсебека к 5 годам ограничения свободы по части 1 статьи 174 УК РК и дополнительно лишил его права заниматься журналистской и общественно-политической деятельностью, в том числе волонтёрством и благотворительностью, а также блогингом.
Причиной уголовного дела стал пост на странице Qaznews24, опубликованный годом ранее, в котором играла песня с нецензурными выражениями в адрес представителей русской этнической группы. Сатирическая публикация касалась российской телеведущей Тины Канделаки, которая до этого заявила о вытеснении русского языка в Казахстане. При этом песня под вопросом ранее многие годы циркулировала в интернете, а её автор неизвестен.
Вскоре после суда Темирлан Енсебек покинул Qaznews24, а в августе проект сообщил о прекращении деятельности, объяснив это давлением со стороны силовых органов и новые следственные проверки.
Ранее в интервью Orda.kz супруга Енсебека, Мария Кочнева, рассказывала, что он внесён в список лиц «финансирующих экстремизм», из-за чего его ИИН и банковские счета заблокированы. После приговора ему стало крайне сложно устроиться на работу.
По словам Антонины Черевко, тогда как язык ненависти — это правовая категория, экстремизм — не правовая, а политическая.
«И регулирование экстремизма проблематично само по себе, поскольку не представляется возможным дать этому явлению определение настолько чёткое, насколько этого требует качественная законодательная техника», — объясняет эксперт.
Ещё две статьи по которым часто привлекают активистов и журналистов, — это статья 456-2 КоАП РК о распространении ложной информации и статья 274 УК РК о распространении заведомо ложной информации. Гульмира Биржанова называет их совершенно несоответствующими международным стандартам, а наказание за их нарушение — чрезмерным и непропорциональным.
По её мнению, даже если в публикации журналистов содержатся какие-то дезинформационные сведения или сведения, порочащие кого-либо, их не следует привлекать к ответственности с применением крайней меры, как лишение свободы.
«Возьмём кейс Данияра Адильбекова, которого привлекли к ответственности по заведомо ложному доносу. Ну насколько он представляет угрозу обществу, чтобы находиться в местах лишения свободы?», — говорит юрист.
В ноябре 2024 года суд по уголовным делам Астаны приговорил журналиста Данияра Адильбекова к 4 годам и 6 месяцам заключения по статьям 419 ч.3 и 274 ч.2 п.1 УК РК. Причиной стал пост в Telegram-канале «Дикая Орда» о поставках нефтепродуктов, курируемых вице-министром энергетики Ерланом Аккенженовым.
По статье о распространении заведомо ложной информации привлекался и Темирлан Енсебек. Ещё в 2021 году ему грозило наказание за публикации сатирического характера. Однако после общественного резонанса и реакций международных правозащитных организаций (1, 2, 3) дело было прекращено спустя полтора года.
Одним из недавних случаев стал процесс в отношении журналиста Кирилла Павлова. В июне этого года суд признал Павлова виновным в распространении ложных сведений в социальных сетях по статье 456-2 ч.3 КоАП РК (распространение ложной информации через онлайн-платформы) и назначил штраф в размере 20 МРП (78 640 тенге).
В конце мая Министерство сельского хозяйства подало иск в суд против журналиста из-за двух его публикаций в Telegram о проблемах в борьбе с саранчой на юге Казахстана. Перед этим ведомство требовало от журналиста удалить публикации. Павлов говорил, что опирался на открытые источники и сравнивал данные Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (FAO) с данными Министерства.
Статьи о распространении ложной информации не раз критиковались как казахстанскими, так и международными правозащитными организациями, а также журналистами, которые призывали декриминализировать их или как минимум не применять для преследования неугодных (1, 2, 3).
Что необходимо обществу
По словам Гульмиры Биржановой, когда государство пытается блокировать или ограничивать доступ к информации, это в первую очередь является нарушением 20-й статьи Конституции Республики Казахстан, которая гласит, что каждый имеет право свободно получать и распространять информацию любым, не запрещённым законом способом.
По мнению Антонины Черевко, любые непропорциональные ограничения со стороны властей могут приводить к формированию практик самоцензуры в гражданском обществе и медиа и к фактической «заморозке» свободной публичной дискуссии.
При этом, эксперт считает, что в Казахстане недостаточное внимание уделяется системным проблемам в медиасфере, таким как отсутствие независимого медиарегулятора и независимого общественного вещания. Функции контроля за соблюдением медийного законодательства, выдачей лицензий и рассмотрением жалоб выполняются органами, находящимися в прямом подчинении у органов исполнительной власти.
Такие проблемы требуют реформ на системном уровне, однако гражданское общество недостаточно активно их поднимает, говорит эксперт.
Помимо необходимости создания независимого медиарегулятора и независимого общественного вещания, Черевко указывает на важность более чёткого и узкого регулирования на законодательном уровне таких явлений как серьёзные формы языка ненависти, подстрекательства к насилию и терроризму, чтобы эти понятия не смешивать, а также рассмотреть возможность отказа от применения слишком расплывчатых политических понятий вроде экстремизма.
Беттина Руйгис подчёркивает важность плюрализма, отмечая, что если СМИ транслируют исключительно позицию государства, граждане теряют интерес к ним. В результате они могут искать альтернативные, но необязательно качественные, источники информации, что создаёт риск попадания под влияние недостоверных или манипулятивных сообщений. Наличие разнообразия мнений, включая критику власти, способствует формированию доверия граждан к медиасектору в целом, резюмирует эксперт.
Источник: Factcheck.kz
