Что произошло

Госинформзаказ в Казахстане за год вырос до примерно 85 млрд тенге, но власти не могут объяснить, как эти деньги влияют на медиасреду и общественные настроения. Об этом на круглом столе сообщила директор общественного фонда "Правовой медиа-центр" Диана Окремова.

Детали

По словам Окремовой, в прошлом году на госинформзаказ было выделено около 60 млрд тенге, в этом году – уже более 80 млрд:

• 67 млрд тенге – от министерства культуры и информации;
• 12 млрд тенге – от управления делами президента;
• 1,5 млрд тенге – от министерства иностранных дел;
• 5 млрд тенге предусмотрено в региональных бюджетах.

Она подчеркнула, что главный вопрос не в самой сумме, а в отсутствии внятной системы оценки отдачи от этих денег.

"Мы каждый год спрашиваем министерство: как вы оцениваете эффективность этих затрат? Ответов нет. Система существует много лет, но принципиально не меняется. СМИ отчитываются, деньги тратятся, но как это влияет на медиасреду, на восприятие людей, на "социальный оптимизм", неизвестно. Если ваш социальный оптимизм выше 50%, значит, госинформзаказ работает", – иронизировала Дина Окремова.

При этом, по данным рынка, общий объём рекламных расходов в этом году составил около 135 млрд тенге, что позволяет сопоставить масштабы коммерческой рекламы и государственной информационной политики.

30% – нарушения прав журналистов

Диана Окремова отметила, что даже при формальном росте в международных рейтингах Казахстан всё ещё остаётся в категории несвободных стран по уровню свободы выражения мнений. По её словам, внутренняя динамика показывает обратное – давление на медиапространство усиливается. Окремова предложила смотреть на ситуацию со свободой слова как на айсберг: видимая часть кажется стабильной, но настоящие угрозы скрыты под поверхностью.

"Если смотреть только на верхушку, то видно рост аудитории, рост рекламных бюджетов, появление представительства Euronews, развитие блогеров-миллионников, государственные телеканалы, которые продолжают спонсироваться. Кажется, что пространство для свободы слова есть", – отметила Диана Окремова.

Однако под поверхностью, подчеркнула она, остаются старые и системные проблемы: ограниченный доступ к информации, давление на СМИ и всё более жёсткое регулирование. Опираясь на данные фонда "Әділ сөз", Диана Окремова представила структуру нарушений, которая показывает, насколько масштабны эти риски для свободы слова.

"40% всех нарушений – это нарушение права на получение и распространение информации. 30% – нарушения прав журналистов и СМИ. 15% – дискредитация, кибератаки и дипфейки. И ещё 15% – судебные иски", – отметила правозащитник.

Отдельный блок она посвятила цифровым рискам: утечкам персональных данных, блокировкам и кибератакам, которые продолжаются ещё с января и по-прежнему затрагивают журналистов и редакции. В качестве примеров прозвучали кейсы Самал Ибраевой, Вадима Борейко и Лукпана Ахмедьярова.

Новый закон о масс-медиа – реальность

Говоря о новом законе о масс-медиа, который власти представляют как существенный шаг вперёд, Окремова подчеркнула, что на практике по-прежнему заметен разрыв между заявленными целями и реальными механизмами их реализации.

"Обещали единую медиаплатформу для распределения госинформзаказа – честно и прозрачно. Обещали аккредитационные карты журналистам, чтобы упростить доступ в госорганы. Всё это должно было заработать в начале этого года. Но так и не заработало: министерство объясняет, что на платформу нет денег, а судьба аккредитационных карт вообще остаётся загадкой", – рассказала Диана Окремова.

На практике, подчеркнула она, этот закон стал работать как инструмент дополнительного контроля: в полную силу применяются новые правила аккредитации иностранных журналистов, усилилились мониторинг контента и отслеживание "противоправной информации".

Отдельную тревогу, по её словам, вызывает статья о распространении ложной информации, которая на деле превратилась в механизм ограничения высказываний. Диана Окремова также обратила внимание на тенденцию избирательного применения норм закона.

"Мы все видели случаи, когда преследование журналистов начинается лишь тогда, когда "сверху" появляется соответствующая установка. Если бы наши законы действительно применялись ко всем одинаково, думаю, 90% журналистского сообщества уже получили бы штрафы или уголовные сроки", – отметила она.

угроза "НРАВСТВЕННЫм ЦЕННОСТям"

Юрист Ольга Диденко напомнила, что ещё на этапе обсуждения закона о масс-медиа эксперты пытались предотвратить появление самой размытой и потенциально рискованной формулировки.

"Когда мы обсуждали закон о масс-медиа, мы очень долго и настойчиво возражали против включения такой расплывчатой формулировки как "нанесение вреда нравственному развитию общества, нарушения человеческих, национальных, культурных и семейных ценностей". Мы выступали против по одной простой причине: это чрезмерно широкое понятие, которое неизбежно будет применяться субъективно. Тем не менее депутаты настояли, и эта размытая норма была включена", – сказала Ольга Диденко.

По её словам, сейчас уже видно, как эта конструкция начинает работать в связке с усиливающимся мониторингом контента.

"Сейчас мы видим, как проводится мониторинг, как определяется, что именно является "ценностями" и что может им навредить. И это очень туманно. Пока последствий выявления таких "нарушений" мы ещё не наблюдаем, но, думаю, всё впереди", – предупредила она.

По оценке Ольги Диденко, контроль контента в интернете уже сейчас фактически тотальный – и это дополняет картину, которую описывает Диана Окремова.

"Контроль идёт со всех сторон: со стороны онлайн-платформ, со стороны аудитории, со стороны уполномоченных органов, которые круглосуточно выявляют противоправный контент. Его становится всё больше, и депутаты с радостью добавляют всё новые и новые основания для ограничений. Онлайн-платформы вовлечены в процесс через модерацию и рассмотрение жалоб", – пояснила юрист.

ДСП вместо открытости

Тема ограниченного доступа к информации, которую подняла Диана Окремова, получила развитие и в выступлении Ольги Диденко. Она отметила, что несмотря на существование в законе чётких категорий данных – от гостайны до информации, доступ к которой не может быть ограничен, – на практике журналисты снова и снова сталкиваются с двумя универсальными отговорками.

"У нас есть несколько категорий данных: государственные секреты, временно ограниченная информация, различные правовые тайны и сведения, которые не подлежат ограничению. Но журналисты сталкиваются в основном с двумя проблемами: коммерческая тайна, которой часто необоснованно прикрываются госорганы, и ДСП – служебная информация", – пояснила она.

Особую тревогу у медиа-юристов вызвало постановление правительства, принятое в конце прошлого года. После его появления госорганы начали относить к категории "для служебного пользования" даже ту информацию, которая по закону должна быть публичной.

"Постановление правительства, принятое буквально под Новый год, без обсуждения с медиа, включило колоссальный перечень сведений, которые теперь закрыты. В ДСП попали данные о расходовании бюджетных средств, о госзакупках, об общественно-политической ситуации. Сроки ограничения – от пяти до 30 лет", – рассказала Ольга Диденко.

По её словам, особенно чувствительной стала закрытость данных об "общественно-политической ситуации". К этой категории были отнесены профилактика социальной напряжённости, информация о митингах, протестах, деятельность международных и национальных НПО – огромный пласт данных.

Это, по мнению Диденко, серьёзно осложняет журналистские расследования, особенно в сфере госрасходов и закупок.

"Сейчас уже далеко не та открытость, что была три-четыре года назад, когда можно было делать действительно мощные расследования на основе открытых источников", – констатировала она.

От "пропаганды ЛГБТ" до маркировки ответов чиновников

Отдельный блок выступления был посвящён последним инициативам министерства культуры и информации. Диана Окремова напомнила о поправках о запрете "пропаганды ЛГБТ", которые мажилис уже одобрил, но которые сенат затем снял с повестки.

"Сам факт того, что мажилис уже одобрил документ, тревожный. Формулировки там крайне расплывчатые. Например, что такое пропаганда? Это "распространение намеренно искажённой информации для формирования положительного общественного мнения". А если журналист пишет нейтрально – это уже пропаганда или нет? Поле для фантазии огромное", – отметила она.

Ещё одна инициатива – обязательная маркировка официальных ответов госорганов в текстах СМИ.

"Для любого журналиста это звучит абсурдно: мы и так берём цитаты в кавычки и указываем источники. Но представьте себе материал, где каждая фраза чиновника помечена специальной меткой. Это уже не журналистика, а бюрократический отчёт", – сказала Диана Окремова.

По её словам, такая практика способна ударить и по самим чиновникам – их ответы часто невнятные и косноязычные.

Критике подверглась и идея расширить статью о мелком хулиганстве, добавив наказания за нецензурную брань в СМИ и онлайн-пространстве.

"Это означает, что министерство должно будет мониторить весь интернет, включая Telegram, Facebook, Instagram, и выискивать мат. Сколько госслужащих для этого нужно? И как они вообще собираются этим заниматься?" – спросила Окремова.

ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ, МАРКИРОВКА И АВТОРСКОЕ ПРАВО

Продолжая тему регулирования контента, Ольга Диденко остановилась на новых нормах, которые напрямую затрагивают работу редакций и создание материалов с помощью ИИ.

"Первое – это маркировка контента. Обязанность маркировать материалы, созданные с использованием сервисов искусственного интеллекта, прописана чётко. За отсутствие такой маркировки предусмотрена ответственность – отдельная статья в КоАП. Отдельно предусмотрена ответственность за фейковые материалы, созданные с помощью ИИ: сейчас для генерации дипфейков достаточно двух секунд, и это становится всё более распространённой проблемой", – пояснила юрист.

Не менее важный пласт – авторские права в эпоху ИИ. По её словам, закон об искусственном интеллекте в Казахстане относительно взвешенно подошёл к вопросу авторского права.

"Возникал большой глобальный спор: что делать, если ИИ позволяет в одно мгновение перерабатывать произведения, генерировать похожий контент, нарушать авторские права? В итоге закон закрепил важную норму: произведения, созданные с участием ИИ, подлежат авторско-правовой охране, если в них есть творческий вклад человека. Это очень важная и правильная позиция", – подчеркнула Ольга Диденко.

Кроме того, в законе появился новый, принципиально важный объект охраны.

"Промпт – созданное вами текстовое задание для ИИ – признан объектом авторского права. То есть ваш собственный интеллектуальный вклад охраняется законом", – добавила она.

Европа защищает журналистов, Казахстан – полномочия министерства

Диана Окремова также уделила внимание сравнению казахстанского подхода с европейским. Она напомнила о вступлении в силу европейского Media Freedom Act, обязательного для всех 27 стран ЕС. Европейский закон признаёт, что медиа – это не только бизнес, но и общественный интерес. Он даёт гарантии защиты журналистов и источников, прозрачности собственности, распределения государственных субсидий. Он снижает риски цензуры и концентрации медиа, устанавливает минимальные стандарты.

Среди ключевых положений Диана Окремова выделила прозрачность финансирования общественных медиа, запрет шпионских программ против журналистов, защиту редакционной независимости, прозрачность госрекламы и создание независимых регуляторных органов.

"Если сравнить этот документ с нашим законом о масс-медиа, первое, что бросается в глаза – фокус. Европейский акт защищает журналистов. Наш закон усиливает полномочия министерства. Оно мониторит, определяет, наказывает. Фактически это закон о государственном регулировании медиа, а не о свободе и независимости журналистики", – резюмировала она.

Почему это важно

Закрытие данных и расширение полномочий мининформации показывает: правила игры на медиарынке быстро меняются – и не в сторону большей открытости. Несмотря на почти 85 млрд тенге государственной поддержки, журналисты и медиа-юристы фиксируют обратный эффект: доступ к информации становится уже, давление усиливается, а новые нормы чаще работают как инструмент контроля.

На фоне мировых трендов, где приоритетом остаются защита журналистов и прозрачность власти, казахстанская модель развивается в противоположном направлении. Это напрямую отражается на качестве публичной информации, возможностях расследований и уровне доверия общества к государственным институтам.

Источник: Bes.media

фото на обложке

источник: Фото BES.media