Айнур АЛИМОВА, «С пером и шпагой»

Бекжан, сегодня очень часто приходится слышать о том, что наше телевидение несмотрибельно. Программы не могут заинтересовать зрительскую аудиторию…

— Да, казахстанское телевидение сегодня неконкурентоспособно. За исключением нескольких программ, на отечественных каналах нечего смотреть. С такими высказываниями я соглашусь. Подобные заявления отнюдь не голословны. 

Но нельзя говорить, что все несмотрибельно. Есть много передач на казахском языке очень хорошего качества, в том числе на КТК, на «Казахстане», на «31 канале» (может, более политизированные). Постепенно они завоевывают своего телезрителя. Но в этом нет системности. Скажем, я смотрю определенную программу, привыкаю к ней, а потом узнаю, что она закрывается. 

Я часто бываю в сельской местности. В последнее время в регионах, в отдаленных аулах многие обзаводятся спутниковыми тарелками. Подключиться к спутниковому телевидению сейчас недорого. Пять-десять тысяч тенге даже для села – небольшие деньги. Люди смотрят российское телевидение. 

О зрителе никто не думает

Почему так происходит? С чем Вы это связываете?

— Телевидение перестало быть средством массовой информации. Да, информационные программы есть (какого рода информация – другой вопрос). Есть развлекательные передачи. Но телевидение сегодня – не СМИ. Оно превратилось в инструмент политической борьбы, средство пропаганды и агитации. Это еще раз доказали минувшие выборы. 
Во время избирательной кампании в новостном эфире размещалась масса предвыборных рекламных материалов. По закону люди, баллотирующиеся в депутаты, должны уйти с государственной службы. Но нам показывают заседания правительства, где совершенно спокойно сидят нуротановцы Ермухамет ЕРТЫСБАЕВ, Кайрат КЕЛИМБЕТОВ, хотя они, по идее, в отпуске. Чем тогда обосновано их появление на рабочем месте и на экранах телевизоров? Тем, что медиа – политическое орудие. И мы это увидели. 

А какая роль, на Ваш взгляд, отводится зрителю в этой системе, когда, как Вы говорите, телевидение перестает быть СМИ?

— О зрителе никто не думает. Вот пример. Вы можете себе представить огромный супермаркет, в котором продается обувь только фабрики «Жетысу» во всех бутиках? Такое вряд ли возможно. Ведь владельцы магазинов – не сумасшедшие люди. Бизнесмены думают о прибыли и понимают, что ассортимент товара должен удовлетворять спрос покупателей. И однотипной продукцией здесь не обойтись. Наше телевидение не подходит под определение бизнеса.Сетка вещания – это своего рода ассортимент. Причем очень скудный. Отсюда можно сделать вывод, что владельцы телевизионного «как бы бизнеса» абсолютно не заинтересованы в том, чтобы зритель получил тот продукт, который он желает. 

А какой продукт желает получить зритель?

— Скажу по своему опыту. Полтора месяца я проработал на КТК. Это был самый краткосрочный контракт в моей практике. Ушел оттуда совсем недавно. Будучи выпускающим редактором новостей КТК, постоянно спрашивал, на какую аудиторию мы нацелены. У меня во время предвыборной гонки три материала, которые могут пойти на «открывашку» под номером один. Но, чтобы определиться, мне нужно точно знать, кто смотрит программу. 

Однако топ-менеджеры канала не могут сказать ничего внятного, для кого работает КТК. Думаю, и владелец телекомпании Дарига Назарбаева этого не знает. По-хорошему, надо проводить маркетинговые исследования. А руководство КТК говорит: «У нас прежняя аудитория». Хорошо, но что значит — «прежняя»? Кто эти люди? Что они любят, как они живут, сколько зарабатывают, что пьют, едят, какую одежду носят? Никакой информации об этом близко нет. 

В понимании топ-менеджмента телеканал народный: он потакает сирым и убогим, обиженным этой жизнью. Так было 10 лет назад, когда канал открывался. Но с тех пор жизнь в стране изменилась, люди стали зарабатывать, смотреть на жизнь иначе. Это очевидно. Тогда как можно строить ту же самую верстку в новостях, если не знаешь, кто твой клиент? 
Проблема в том, что для владельцев телестанций бизнес – это продажа эфирного времени. Рекламодателям, политикам, кому угодно… Они готовы хоть свадьбу, любую вечеринку показывать, если за это заплатят. Если вы выложите кругленькую сумму за показ вашего мероприятия по телевидению, я уверен, ваш материал выйдет в эфир. Пусть даже это будет интересно только одной-двум семьям. 

Не бизнес, а политика

Значит, по-вашему, казахстанское телевидение не подходит ни под определение СМИ, ни под определение бизнеса…

— Собственники телекомпаний определяют концепцию их деятельности, исходя не из интересов бизнеса, а с точки зрения политики. Обратите внимание, что у нас напрочь отсутствует прямой эфир. И хотя ведущие новостей говорят, что работают в прямом эфире, это не совсем так. В прямом эфире – ведущий (пара ведущих), режиссеры, «звукачи», студийные операторы. Все остальное – в записи. У нас все телевидение в записи. Почему? Потому что она дает возможность купировать, подрезать, урезать. Это вопрос цензуры. К телевидению подходят так, будто здесь просто необходима цензура.

Возможно ли в таких условиях если не развитие, то хотя бы существование аналитики на телевидении?

— Есть ли вообще в Казахстане аналитика? Не уверен. Я знаком с Артуром ПЛАТОНОВЫМ, у нас хорошие отношения. Но при всем моем уважении к нему я не понимаю его аналитики. Во время предвыборной кампании его «Портрет недели» был в отпуске. И вдруг в одно воскресенье объявляется, что программа выйдет в эфир, хотя ее нет в ТВ-программе. Ситуация на КТК тогда сложилась непонятная. Вроде бы владелец сменился, Рахат Алиев за границей. Я включаю интереса ради. 

Артур говорит: у нас, мол, такой документ на руках – прямо бомба! Это оказалась предвыборная стратегия ОСДП. Я дословно не перескажу, но был озвучен такой момент: якобы одной из целей ОСДП является усиление оппозиционных настроений в обществе. Ну и что тут такого? На то и оппозиция. После двух минут просмотра я выключил телевизор. Разве это анализ? 
Я как-то своему хорошему товарищу (он репортер) сказал: если ты считаешь себя политическим обозревателем и хочешь сделать что-то стоящее, сделай репортаж о чаепитии в семье президента. Там, вечером, за дастарханом, делается политика. Сказал это несколько лет назад. После этого, правда, в политику включились новые группы влияния, новые персонажи. Но последними реформами, как мне кажется, президент в какой-то мере закончил политические разборки, замкнул власть лично на себя. И такой сюжет (имею в виду ужин в семье главы государства), может быть, стал еще более актуальным, чем в прошлом. 

— Но ведь можно анализировать экономические, социальные явления?

— Я считаю, все «завязано» на политике. Что тут анализировать? Тут нужен психоаналитик. Любое действие, которое совершают политики, так или иначе связано с их внутренними мотивами – экономическими, детской травмой, всем что угодно. Я не психоаналитик. 

СМИ – это власть, но только не у нас

Прессу называют иногда четвертой властью, а телевидение считается самым влиятельным из средств массовой информации. Так считают на Западе. А у нас? 
— СМИ нередко называют четвертой властью. Вот только у нас это очень зависимая власть. Но у нас вообще нет независимых ветвей власти. Вы, к примеру, можете сказать, к какой ветви власти, по Конституции, относится президент? Он выше всех властей. Человек, занимающий эту должность, не терпит конкуренции. Откуда же будут у нас яркие личности? 
Я работал на ток-шоу «Собственное мнение». У нас «запас» экспертов, которых мы могли пригласить в студию, чтобы получить квалифицированный комментарий, исчерпался уже через полгода. Потом мы запускали их по второму кругу, по третьему… 

А в программе «Дода» (аналог «Собственного мнения» на казахском языке) гости закончились еще быстрее, потому что у нас нет среды, где личности могли бы воспитываться, расти. 
Я отдаю себе отчет, что глава государства очень харизматичный человек, он – лидер. Но, к сожалению, лидер, не терпящий конкуренции. Поэтому у нас и экономика неконкурентная и медиа, и телевидение неконкурентные. В газетах тоже есть определенные ограничения, но не такие, как в электронных СМИ. Скажем, газета «Республика» – самое читаемое издание в «Ак орде». Это же о чем-то говорит? 

А «31 канал» при всей его, казалось бы, оппозиционности (или позиционировании в качестве независимого) «заворачивает ласты». Сейчас его будут продавать. Информация об этом уже появилась в российских СМИ. 

Думаете, независимое общественное телевидение в Казахстане – это утопия?

— Если реально судить, то это будет никакое телевидение. Потому что оно будет нерыночным, вне экономики, вне бизнеса и вне конкурентного поля. 
Телевидение – это зеркало, в котором отражается наше общество. Но посмотрите, кто у нас конкурирует между собой в стране… Сахарный производитель – один. Мобильная связь – две-три компании, которые поделили клиентов. Если взять во внимание, что «Казахтелеком» в доле чуть ли не во всех этих компаниях, – вот вам еще монополист. 
Наша экономика – экономика монополий. И телевидение – тоже в том же русле, именно поэтому оно неконкурентоспособно, а не потому, что на него нет денег. Они, поверьте, есть…