Тамара КАРАНДАШОВА, «Новое время» (г. Павлодар)

Особенно все «прелести» современно­го радиосервиса испытали павлодарцы этим летом. Радио, не переставая, то тре­щало, то заикалось, то одна программа на­кладывалась на другую, то все звуки исче­зали вовсе. И так продолжалось не день, не два, а неделями. И даже месяцами. На жалобы в городской радиослужбе отвеча­ли: «Ждите монтера. Когда придет, не знаю».

Как бы ни привыкли люди к телевиде­нию, радио имеет свои преимущества. Оно не требует визуального внимания. Слушая радио, можно заниматься своим делом. Оно гораздо оперативнее телевидения и газет в подаче свежей информации. Оно не так агрессивно и беспардонно, как теле­видение. И имеет замечательное свойство создавать в доме особую атмосферу покоя и стабильности. У каждого человека есть свои пристрастия. Кто-то предпочитает слу­шать областное радио. Кто-то «Русское ра­дио-Азия». кто-то «Маяк». Все эти радио заведены на трехпрограммник.

Самое удобное по формату, самое дос­тойное по содержанию, уровню культуры и профессионализма, без сомнения, радио «Маяк». Когда оно пропадает из эфира, на­чинается мощный поток телефонных звон­ков в городской радиоузел: — Где «Маяк»? Верните «Маяк». Не будет «Маяка», вообще откажемся от ваших услуг.

Так что же происходит с павлодарским радио и городским радиоузлом, который нынче называется ТОО «Радиосервис»?

— Вон посмотрите на стол. Он весь зава­лен заявлениями абонентов. Сплошные жалобы и возмущения. — обреченно машет рукой заместитель директора ТОО «Радио­сервис» Юрий Иванович Кожевников. Он давно работает в этой службе. Город знает. как свой собственный дом. По памяти на­зывает разные улицы, микрорайоны, дома. количество радиоточек в них, их техничес­кое состояние и даже их владельцев.

— Так чем вызван такой поток заявле­ний и писем?

Ю.К. Плохо стала работать связь. При­чин много. Например, у нас совместная подвеска идет с электриками. Они железо­бетонный столб ставят, кабель протягива­ют, а наши провода скидывают и все. Поэто­му получается, что на Втором Павлодаре все столбы поразрушены. На Первой Юж­ной, на Второй Южной такая же ситуация. Только восстановим, даже кабелем восста­новим, электрики, если на железобетонные приставки заходишь, чтобы линию подвешать, тут же срезают. А еще как бывает? На ЛЭП у них столбы вообще стоят кое-как. Некоторые линии у них даже ниже наших висят. Где-то ветром рванет, линия перего­рает. А стихия, что навалилась на нас тре­тьего мая в этом году, еще больше ухудшила положение. Потом еще и в конце июня была такая же непогода. На Втором Павлодаре град прошел, много столбов, деревьев по­валило. линию порвало.

— И в течение уже нескольких месяцев вы не можете поправить ситуацию?

— Все болезни в основном из-за того, что, во-первых, мощности не хватает. Нечем ра­ботать. Так бы, может, еще людей набрали, если бы были средства. У нас на линии все­го пять монтеров. Раньше было 25. Осо­бенно плохо в частном секторе. Во-вторых, все старое. С 92-го года у нас вообще ни капитального, ни текущего ремонта не было. Когда у нас был радиоузел, как само­стоятельное городское предприятие, у нас была своя база, свои счета. Потом нас объе­динили с Казтелекомом, и мы стали его цехом. Вся наша база стала их собственно­стью. Через три года нас выпихнули из Те­лекома — живите, как хотите. Нашу аппара­туру нам же передали в аренду. Это здание в 1962 году город передал нам, то есть ра­диоузлу. Есть соответствующие документы. Когда началась перестройка, мы пытались эти помещения приватизировать. Нам от­казали. Арендуем. С каждым годом арен­да растет и растет. Тарифы на электроэнер­гию также не стоят на месте. Казалось бы, аппаратуры задействовано меньше, и мощ­ность должна уменьшаться. Но, по сути, она остается той же самой. Если раньше мы потребляли электроэнергии 15-16 тысяч киловатт, сейчас 7-8 киловатт, а по цене наши расходы остаются теми же. Сейчас мы подняли тарифы с 31 тенге до 50. Но и на эти 50. мы ничего не можем изменить. Я уже думаю, что дай бы нам бог до нового года досуществовать. Я уже говорю, чтобы абонентскую плату на следующий год не брали. У нас сейчас куча заявок после май­ских и июньских стихий, так как по два ме­сяца радио не работало. Значит, если по справедливости, мы должны людям день­ги вернуть. И, значит, уже по зарплате по­шли задержки.

— Сколько сейчас в городе радиото­чек?

— Где-то около 25 тысяч осталось.

-А было?

— А было сто с лишним тысяч. Сейчас, видите, у нас появилось много конкурентов. Пришло эфирное вещание. «Русское радио». «НС»… У нас проводное. Так у нас в Респуб­лике кто остался с проводным радио? Ка­раганда, Павлодар, Алма-Ата. Усть-Каме­ногорск и Астана. Пять областей, где еще есть радио. В Казахстане, кроме этих пяти областей, проводного радио вообще нет как такового. Люди отказываются от радио. И с каждым днем все больше и больше. Един­ственные, кто у нас остался — это пенсионе­ры. И те люди, для кого главное — «Маяк». Если бы не «Маяк», уже давно бы все отка­зались от наших услуг. Первую программу никто не хочет слушать. А на «Маяк», чтобы шло хорошо вещание, нужны специальные лампы, которые три-четыре последних года мы покупаем как сверхценные. Нет их. Все наши запасы мы уже исчерпали. И В Рос­сии их тоже не выпускают.

— Печальная картина.

— Раньше было как? Архитектура дава­ла план. где какое развитие будет. Застрой­щики уже с нами выясняли, какое необхо­димо оборудование, какие линии и все про­чее. Город строился, и все сразу заклады­валось. Сейчас этого нет. Но вот сдают но­вый дом, мы пишем объявление. Кто же­лает провести радио? С подъезда один-два человека.

А из-за одного-двух человек нести зат­раты нет смысла. В частном секторе быва­ет так, что три-четыре пролета полные, а в конце одна-две точки. И что? Из-за этих ста тенге полкилометра линии тянуть? Неце­лесообразно.

— И пропадают эти две точки?

— Конечно.

-То есть, каких-то светлых перспектив у радио нет?

— Пока нет. И вряд ли появятся. Если, конечно, эти проблемы не заинтересуют городские власти. Раньше мы сигнал полу­чали по кабелю и давали по проводам. А сейчас та же Алма-Ата идет по эфиру. Рань­ше по УКВ шли «Маяк», республиканское и областное радио. Сейчас УКВ нет. Работа­ют на РМ частотах. Но на этих частотах нет «Маяка». Алма-Ата давно отказалась от «Ма­яка». Именно тогда у нас резко пошел отсев абонентов. Мы вынуждены были купить та­релку и ловить «Маяк» со спутника, что де­лаем до сих пор. Но именно поэтому у нас такое не стабильное вещание. Очень часто идут сбои, технически некачественное ве­щание. Если взамен даем что-нибудь дру­гое. люди начинают возмущаться: нам дай­те «Маяк».

— Значит, все-таки его слушают. Он ну­жен.

— Конечно, нужен.

— Но, похоже, проводная связь уходит?

— Но вот не уходит же она в России. Там есть эфирное вещание — каналов 5-6, и про­водное вещание тоже 5-6 каналов. Другое дело. что и телефон, и телевидение, и ра­дио — всё ведут в одном кабеле. Зато эти воздушные линии уже никому не мешают. Не мешают, и наводок нет. Чтобы прием «Маяка» в Казахстане был устойчивым, не­обходимо решать эту проблему на уровне республики. В Туркмении тоже убирали «Маяк», но потом вернули. В Киргизии тоже «Маяк» идет.

В принципе, если серьезно относиться к таким понятиям как духовность и разви­тие культуры, «Маяк» как мощнейший источ­ник объективной и сдержанной информа­ции, высокого профессионализма, культу­ры, уважительного отношения к людям и государствам должен занять свою нишу в радиоэфире Казахстана. Тем более что люди не желают его терять. Конечно, мно­гое зависит от позиции и активности город­ских властей. Но многое все-таки зависит и от руководства самого «Радиосервиса». Вре­мена-то не стоят на месте.